Кирилл Еськов — «Баллады о Боре-Робингуде»

29 сентября 2008 г. Wave Просмотров: 2640 RSS
Проект «Семецкий»

Итак, Кирилл Еськов «Баллады о Боре-Робингуде», баллада третья «Паладины и сарацины».
Цитата.

Бутылка пива, которую «маленький бельгиец» успел уже не только извлечь из сумки, но и откупорить (явно готовясь к долгому ожиданию), испускает вдруг струю пены — что твой огнетушитель-пеногон типа «Эклер», и тому ничего не остается, кроме какпо-вампирьиприсосаться к горлышку, не давая продукту пропАсть без достаточной пользы. «Пуаро» застывает с запрокинутой бутылкой в позе гипсового пионера-горниста, причем застывает — надо ж так случиться! — в самой что ни на есть неподходящей точке авансцены, перекрыв «бомжу» обзор налево, в сторону перехода на Кольцевую, и именно в тот самый миг, когда оттуда появляется четверка небритых парней — из тех, кого в не отягощенном излишней политкоррекностью российском народе собирательно кличут «черными»…



Чуть позже.
Цитата.

«Бомж», двинувшись встречь, левой рукой отшвыривает в сторону «маленького бельгийца» с его пивной соской, да так, что тот звучно впечатывается спиною в заднюю стенку соседней телефонной ниши (это уже на уровне рефлекса: первое дело — убрать с линии огня ГРАЖДАНСКИХ!); в правой же руке лохмотника обнаруживается молниеносно извлеченный из пластикового пакета с обносками «Хеклер-Кох PDW» — немереной крутоты сороказарядный автомат для скрытого ношения под ЛОСовский патрон, чья остроконечная 4,7-миллиметроваяпуля гарантированно просквозит с полусотни метров любой бронежилет. Только вот использовать это чудо-оружие нет, к сожалению, никакой возможности: за спиною «чужих» — ЛЮДИ, густая метровская толпа, и каждая патентовано смертельная ЛОСовская пуля (из тех, что не шибко грамотные любители щеголять военной терминологией величают «пулями со смещенным центром тяжести») отыщет себе жертву.


И ещё чуто позже.
Цитата.

У автоматов на Комсомольской работает следственная бригада: старший опер, полноватый мужик с невыразимо печальными глазами-маслинами, неподражаемый рассказчик историй из жизни (зачин каковых историй, правда, страдает некоторым однообразием: «Выезжаем мы как-тораз на труп…»), худенький белобрысый стажер из студентов-юристов и судмедэксперт — эффектная миниатюрная брюнетка лет двадцати шести, в которую стажер втрескался по уши, мгновенно и безнадежно.
— Генерал ГРУ, это ж надо… — чешет потылицу опер. — Правда, отставной…
— Они же, в ГРУ, в отставку не уходят!.. — демонстрирует эрудицию стажер.
— Ты Виктора Суворова побольше читай, — кривится старый мент. — Тайный, блин, рыцарский орден, как же… Уходят, как и все прочие — ровно в те же самые «крыши»… И замочили его наверняка по этим самым делам: тут бандюки работали, ясен пень — ни одна спецслужба так тупо светиться не станет… Мне, если хочешь знать, того, второго, мужичонку, вдесятеро жальче. Как бишь его — Семитский? Синицкий?.. Залететь под пулю на чужой разборке — вот ведь смерть, не приведи Господи…
— Пули тут ни при чем, — откликается красотка-эксперт. — Вы таки себе будете смеяться, ребята, — продолжает она с чисто врачебным цинизмом, — но он захлебнулся пивом…
— Как?! — замирает в изумлении опер; случай, похоже, даже в его богатейшей практике уникальный.
— А вот так: он как раз пил из горлА, когда началась стрельба, и этот ваш гээрушник — из лучших побуждений, как водится! — пихнул его в телефонную нишу. Фокус в том, что при неожиданном толчке человек всегда делает резкий вдох — с понятными последствиями… Само по себе это не фатально, но он не устоял на ногах и приложился затылком об стенку — с потерей сознания. Само-то по себе это, опять-таки, ерунда — но вот две ерунды, наложившись друг на дружку, дали летальный исход… Такие дела, как говаривал товарищ Воннегут.
— Значит, если б гээрушник его не трогал… — принимается за логические выкладки стажер, но опер бесцеремонно обрывает его дедукции, ткнувши пальцем в выщербины от пуль на желтом мраморе простенка меж кабинок:
— Тогда б его просто превратили в дуршлаг. Видать, на роду ему было написано — сегодня, что так, что эдак… Ты бы, Мишаня, лучше глянул, пока суть да дело — чего за пиво он пил?..
Опер ищет вокруг глазами — ну куда там запропастились эти метровские постовые с ихними якобы «словесными портретами»? — а стажер тем временем целеустремленно ныряет в нишу, откуда минут пять назад извлекли бедолагу-«Пуаро», и по прошествии нескольких секунд обрадовано рапортует:
— Степан Разин, Сергей Николаевич! Петровское. В протокол осмотра места происшествия это заносить?
— Чего?.. — озадачивается на миг старший группы, явно успевший уже выкинуть из головы — куда и зачем он сплавил прикомандированного пионера.
— Потерпевший пил пиво петербургского завода «Степан Разин», марка — «Петровское»!
— А-а… Это хорошо.
— В каком смысле, Сергей Николаевич?
— Да пиво хорошее. Не так обидно. А то представляешь — захлебнуться какой-нибудь гадостью, вроде «Солодова» или, к примеру, «Бочкарева»… — раздумчиво ответствует старый опер, предметно демонстрируя, что по части профессионального цинизма менты способны-таки дать пару-тройку очков форы даже докторам.
⇑ Наверх
⇓ Вниз