…в деревне Дубки Московской области, в доме на околице, принадлежащем семье Семецких, пару минут назад сработала заложенная мною накануне, в отсутствие хозяев, разумеется, скажем так — газовая мина с часовым механизмом.

Строго говоря, Михаил Зайцев не является писателем-фантастом. Он пишет боевики а-ля «Мужской клуб». Хотя и отметился в иронической фантастике. На мой вкус, эти боевики весьма достойны и где-то даже хороши.

Самым известным и, пожалуй, лучшим на сегодня его творением является трилогия «Русский ниндзя» про Семёна Ступина, воспитанного в Сибири стариком-японцем.

В третьей книге Семёну приходится сражаться с религиозными сектантами-ассасинами (звучит бредово, но написано логично и правдоподобно, насколько это вообще возможно в подобных книгах). Перечитывая, наткнулся на такой кусок.
Далее...

«Межрасовые и межконфессиональные конфликты достигли своего пика, когда орды татар под командованием хана Гайни взяли Москву и распяли мэра города Юрия Семецкого, после чего провели тотальную выбраковку, выявили всех саботажников и предателей, в ознаменование чего установили высоковольтный щит на вратах Царьграда.»

 
Здесь надо сделать лирическое отступление, почему появился данный кусок в тексте. Роботы не предназначенные в учителя, пытаются учить детей истории человечества, а так как литература по истории не полная, пытаются заполнить лакуны художественной литературой, «которая, как известно, довольно вольно обращается как с историческими личностями, так и с фактологией. К тому же в библиотеке имелся богатый раздел… «научная фантастика», в котором Чарли считал определяющим первое слово — «научная».

Цитату подбросил форумчанин Sh@doW.

Василий Звягинцев — это фантаст старой школы и олдскульного фэндома. Один из лучших, если не лучший, в жанре криптоистории\альтернативки. Перу Звягинцева принадлежит очень длинный и очень сложный цикл «Одиссей покидает Итаку».
Тем удивительней, что Семецкого он помянул аж в энном томе цикла — «Скорпион в янтаре» (сюжетно продолжающем «Бои местного значения»).
Там один из главных героев, действуя в 1938 году, проводил спецоперацию в Испании.
Читать не только о Семецком.

Итак, здесь НЕ убит ни один Юрий Семецкий, но в тексте произведения встречается магическое буквосочетание «семецк»:

* * *
Сняв с полки глянцевый томик, украшенный горным пейзажем, Яна презрительно осведомилась:
— Ты, что, извращенец?
— А как ты догадалась? — насторожился Богдан.
— Да вот, сужу по книгам, которые держишь в первых рядах — «Word с планеты, которой нет», «Пунктир кошмаров», «Дневная охранка»…
— Хорошие книги, — попытался протестовать журналист Мамлеев.
— Тебе всерьез нравится эта макулатура? Муть же сплошная. Говорят, у Часныченки вот-вот новый роман вылупится. Спорим, первого убитого персонажа снова будут звать Силецкий, то есть Семецкий. А последнего — Лурье.

 

* * *

Ну, вообще-то, Яна ошиблась. В то время собирался «вылупиться» «Спектр», а в нем первого убитого звали не Семецкий… Его имя даже не было названо, автор только указал на то что паренек из Испании. Семецкий был аж седьмым (после испанца, Иринки-1 с Библиотеки, четырех «маршалов»), и это если не считать «злого человека, убившего свою жену», описания которого не давалось, самки геддаров (кханнана, но её нельзя считать разумным существом)… Ну, вроде все.

Барон опоздал. На синем кафеле пола среди столов с холмиками прикрытых простынями трупов лежал Михалыч. Вокруг его головы натекло озерцо крови. Рука и плечо патологоанатома наполовину растворились, пуповиной пульсирующей плоти исчезая в теле депутата Торенко. Тот стоял закатив глаза, а его разодранный выстрелом бок постепенно регенерировал, принимая прежний розовый вид.


Конечно, не каждый Михалыч — Семецкий, но Михалыч, убиенный столь изощрённым способом, достоин называться Семецким. Отдельный колорит придаёт факт убийства Семецкого собирателем историй о его смертях — Торенко.

С рассказом некоего автора Cris.Junta можно ознакомиться тут.

⇑ Наверх
⇓ Вниз